В Калининграде запахивались кладбища без уведомления горожан

irina 25.05.2021 17:32
В Калининграде запахивались кладбища без уведомления горожанЗа плечами ведущего сотрудника Центра регионоведения Калининградской областной научной библиотеки Юрия Рожкова-Юрьевского богатая биография. Выпускнику судостроительного факультета, знатоку арабского, представителю Калининградской области в Республике Польша есть что рассказать.

РОДИТЕЛИ

«Я родился в декабре 1947 г. в том самом роддоме, где поначалу работала моя мама - Лидия Петровна Юрьевская, первый детский врач-неонатолог Калининградской области. Мама приехала сюда в 1946 году, окончив педиатрический факультет Харьковского медицинского института.
Она была направлена в Гумбиннен (ныне – город Гусев), но так как работы для педиатра там не было, вернулась в областной центр, где Виктор Лапидус создал областной роддом. Сначала мама работала там, а потом участковым врачом в городской детской больнице на улице Горького. За 15 лет через нее прошли едва ли не все молодые матери Ленинградского района.
Мама пользовалась очень большой популярностью, детей рождалась все больше, а педиатров практически не было. Нередко ночью приезжают, стучат: «Доктор, помогите! Срочно! Задыхается мальчишка!» Мама срывается и едет. Она была очень загружена, работала в две смены. А я с сестрой оставался с бабушкой и дедушкой, маму практически не видели.
В 1961 году мама получила звание заслуженного врача РСФСР. А в 1962-м возглавила областной Дом ребенка.
Мой отец Донат Трофимович Рожков был старше мамы на 21 год, воевал ещё с басмачами в гражданскую войну на Туркестанском фронте. В боях был тяжело ранен и сильно застудил почки. После гражданской окончил Челябинский институт механизации и работал на руководящей работе на Урале. По причине плохого здоровья его в 1941 году на фронт не мобилизовали. Но в июне 1946 года отец был направлен Министерством автотранспорта РСФСР в Кенигсберг на должность начальника вновь созданного областного автомобильного управления. Вот и пришлось ему организовывать первое автобусное сообщение сначала по городу, потом и по всей области.
С мамой отец встретился уже в советском Калининграде. Она возила его на лечение в Москву к профессорам. Его оперировали, одну почку удалили, а на второй он долго не прожил. Отец умер, когда мне исполнился один год и девять месяцев (а сестре Тамаре только 5 дней от роду), поэтому я его не помню. Осталась пара фотографий, где мы с ним вдвоём».
«Поскольку мой отец был руководящим работником, мы жили сравнительно неплохо по сравнению с нашими соседями. У нас была трёхкомнатная квартира на семью, но зимой приходилось топить дровами три печи. Большинство же калининградцев ютилось в коммуналках или в подвалах разрушенных домов. Мы жили на окраине города, конец ул. Горького. Отец строго-настрого наказывал от немцев ничего не брать, и мама была с этим согласна. Хотя многие горожане пользовались тем, что осталось после депортации немецкого населения. Отцу предлагали взять высококлассный и дорогой трофейный автомобиль «Horch», но он наотрез отказался».

ДЕТСТВО

«Послевоенный Калининград долгое время был весь в руинах, или в развалках, как мы их называли. Мы с мальчишками там играли, лазали по всем близлежащим полуразрушенным кирхам, бастионам, фортам. Например, забирались по винтовым лестницам на верх Королевского замка, кирхи памяти герцога Альбрехта на улице Тельмана. А рядом с последней в советское время был наш любимый кинотеатр «Ленинград», где проводились детские утренники и новогодние праздники.
По городу передвигались на трамваях на подножках или на «колбасе» сзади. Была извечная вражда между нашим Ленинградским районом и Балтийским, дрались все время. Это считались два самых бандитских района Калининграда.
Конечно, игры на развалках стоили некоторым ребятам жизни, многие калечились. Была такая игра, довольно опасная: мы находили различные боеприпасы, патроны, особенно эрликоны - немецкие малокалиберные снаряды. Разводили костер и бросали туда боеприпасы, а потом прятались. Но сильно не спрячешься, это же не окоп, всё равно осколки летят во все стороны. Со мной за партой в первом классе сидел мальчик, у него были перебиты два пальца на правой руке, не сгибались, он не мог писать этими пальцами.
Очень любили мы первомайские и ноябрьские демонстрации. Они проходили с большим размахом, весело, с песнями, плясками, большим скоплением народа. Ощущения самые радостные - люди с цветами, с флагами, с шариками. Хотя в те годы шаров было мало.
Раньше по дворам ходили сборщики вторсырья с кибитками, запряженными лошадьми. Они собирали макулатуру, металл, бутылки, тряпки и взамен давали надувные шарики и сладкие петушки на палочке. Как мы эти кибитки ждали!
Бежали к родителям и просили дать что-нибудь, чтобы заполучить шарик или петушок.
Откуда-то у меня появилась настоящая немецкая офицерская сабля. Она волочилась по земле, и я попросил дедушку, чтобы он мне половину отпилил. И вот с ней я играл с пацанами в казаки-разбойники».
«В детстве мы не обращали на внимание на то, что нам попадалось на развалках. Сейчас я бы всё это бережно хранил. В нашем доме был подвал, забитый немецкими бутылками с фарфоровыми крышечками на защелке, мы кидались этими бутылками, никто не думал, что они представляют какую-то ценность».
«Я начал ходить в школу № 7 Ленинградского района, сейчас там детская школа искусств им. Ф. Шопена. Учился на отлично, и меня закрепили за двоечником, я помогал ему делать домашние задания как пионер пионеру. Когда был председателем пионерского отряда в своем 4 А, мы брали шефство над октябрятами-младшеклассниками. Поначалу для них октябрятских звёздочек не было. Такие значки появились позже, а поначалу мамы картонку обшивали красным материалом и затем пришивали на форму.
Соревновались какой отряд лучше: кто больше макулатуры или металлолома соберёт, сажали деревья».

ПОСЛЕВОЕННЫЙ КАЛИНИНГРАД

«В областном центре после войны наших умерших хоронили рядом со старыми немецкими кладбищами. А потом, в 1950-е годы, без оповещения горожан некоторые кладбища просто запахивались. Так запахали и могилу моего отца. На ней стояла простая деревянная пирамидка с красной звездой. Приехали мы с мамой и бабушкой на это кладбище, а его накануне бульдозерами снесли. Ужас был непередаваемый. Сейчас там «Сити-центр» на Московском проспекте.
Центральное кладбище на проспекте Мира – тоже бывшее немецкое. Там после войны использовали немецкие гранитные и мраморные надгробья, просто сбивали с них буквы и поворачивали. Ставили внушительные памятники какому-нибудь старейшему члену КПСС или высокому военному чину. а с обратной стороны – немецкие буквы проступают».
«В 1950-60-е годы в Калининграде запрещали фотографировать, потому что область и город были закрытыми. Поэтому очень мало фотографий сохранилось. Милиционеры подходили к человеку, который фотографировал, спрашивали «кто вам разрешил снимать, пройдемте с нами», а иногда просто требовали засветить плёнку. Между тем, у некоторых калининградцев были трофейные немецкие фотоаппараты, немцы меняли их на продукты, чтобы не умереть от голода. Впрочем, в первые послевоенные годы голодали и советские переселенцы».
«В Калининграде после войны действовало немало ремесленных предприятий. Названия у них были самые патриотические: артель имени Ильича, артель «Победа». Чинить обувь, настраивать примусы, перелицевать костюмы и шить платья старались именно у частников, потому что они это делали, как правило, быстро, по индивидуальным меркам и желаниям заказчиков. Не то, что покупные товары одинакового фасона. Но в 1960-е последних ремесленников ликвидировали, чтобы не было частнособственнической инициативы».

КАРЬЕРА СОВЗАГРАНРАБОТНИКА

«Я отучился в Калининградском техническом институте рыбной промышленности и хозяйства (ныне КГТУ), который в 1958 году был переведён из Москвы в Калининград, на судостроительном факультете. С 1972 г. работал инженером в СЭКБ промрыболовства, учил английский язык на министерских курсах. Был вариант ехать за границу по линии Министерства рыбного хозяйства СССР, но обязательное условие – жениться, я не захотел выполнять. У меня был приятель, который вот так женился, а потом очень жалел об этом.
Только спустя несколько лет я ускоренно окончил арабское отделение в Институте стран Азии и Африки при МГУ им. М.В. Ломоносова. В 1980 меня направили в качестве специалиста на контракт Минрыбхоза СССР в Южный Йемен.
Более четырёх лет я проработал в городе Адене, крупном порту. Запомнился его тяжелый климат, жара, постоянная влажность, кондиционеры на службе отсутствовали. У нас работали рыболовные суда типа СРТМ с йеменскими рыбаками и советскими специалистами. Ловили в основном каракатицу и продавали за валюту Японии, а деньги шли в бюджет СССР. Нежнейший морепродукт, ничего вкуснее я позже не ел!
Мне удалось посмотреть страну, хотя это категорически не разрешалось. Но я договорился в посольстве, что буду читать для советских специалистов лекции об арабском языке и культуре, а также о судьбе женщины в мусульманском обществе. Так смог съездить во второй порт страны Мукаллу и удивительный город глиняных небоскребов Шибам, включённый в список Всемирного наследия ЮНЕСКО..
После окончания контракта продлевать его не стал, да и супруга Наталия была против, я к тому времени уже был женат. Вернулись домой в Калининград».

НА ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ПОПРИЩЕ

«Перешел на работу в отдел внешних экономических связей облисполкома. Вместе с его председателем Юрием Малинкиным съездил в Карлскруну (Швеция), где состоялось подписание первого в истории Калининградской области международного соглашения о сотрудничестве со шведской губернией Блекинге и польским Эльблонгским воеводством. В нем стороны договорились достроить «берлинку», улучшить экологию Балтийского моря и открыть морское сообщение с Карлскруной.
После распада СССР наша область неожиданно отделилась от большой страны, стала эксклавом со всеми его проблемами. Вот тогда уже под руководством главы администрации области Юрия Маточкина мне довелось создавать первое международное подразделение региональной власти – международно-правовой отдел. Около двух лет работал представителем Калининградской области в Республике Польша (в Ольштыне).
«В 1996 году перешел на дипломатическую работу: занимал должности советника Представительства МИД РФ в Калининграде (им руководил Чрезвычайный и Полномочный Посол, доктор физико-математических наук Артур Кузнецов), второго секретаря Посольства Российской Федерации в Варшаве, консула в Познани. Здесь меня и настиг пенсионный рубеж».

ПАМЯТНИК ПЕРВЫМ КАЛИНИНГРАДЦАМ

«Время неумолимо. Ушли из жизни моя мама и ее второй муж Дмитрий Степочкин – фронтовик, подполковник медслужбы. Он до 80 лет работал в знаменитом госпитале Саулькина. Здесь легли в землю и Волошины, родители супруги – Николай Николаевич, также фронтовик, работавший врачом на калининградских рыболовных судах, и Лидия Григорьевна, девчонкой отработавшая всю войну на оборонном заводе, учительница в средней школе № 49.
В этом году мы отмечаем 75-летие нашего «трофейного» российского края. Вместе со своими единомышленниками пробиваю инициативу поставить, наконец, в областном центре достойный памятник «Мирному подвигу первых калининградцев». Он должен стать символом нашей памяти о великих мирных свершениях наших отцов и матерей в самом западном регионе России».


 Фото: из семейного архива и Владимира Воронова



Просмотров:1468

Комментарии