Ситуация по коронавирусу и прогноз дальнейшего развития от министра

irina 05.05.2020 16:14
Ситуация по коронавирусу и прогноз дальнейшего развития от министраМинистр здравоохранения Калининградской области Александр Кравченко обрисовал ситуацию с COVID-2019 в регионе.

В Калининградской области эпидемия коронавируса проходит по стандартному сценарию, заявил руководитель регионального минздрава на брифинге с журналистами.

- Александр Юрьевич, какова ситуация по коронавирусу в области?

- Мы сегодня получаем распространение инфекции, исходя из всех стандартных моделей, описывающих распространение инфекции. Это около 10 процентов от ранее выявленных случаев в день, то есть ожидаемая история, к которой мы готовились и которую мы максимально отодвигали всеми возможными методами.
О пике ничего сказать не могу. Пик — это тот термин, который можно будет сказать только тогда, когда мы его перейдём. Пока мы получаем ежедневный прирост. Сегодня уже порядка 30 человек стоит в очередь на госпитализацию. Выписываем пока ещё меньше, потому что средний срок лечения 13 - 15 койко-дней.

- Много ли медработников заразились коронавирусом?

- У нас не катастрофически большое число заболевших медработников. Но это самая большая группа риска, самое опасное место — медучреждения. Почему я и призываю без особой надобности не посещать поликлиники. Сегодня у нас на лечении находятся 93 медработника. За весь период мы выписали 123 человека из которых 20 - это как раз медики, которые прошли полный курс лечения. Они продолжают свою профессиональную деятельность.

- Какие самые сильные очаги заражения среди больниц?

- У нас фактически во всех медицинских организациях были случаи заражения медработников коронавирусной инфекцией. Из таких действительно очаговых вспышек горбольница № 4, там вспышка полностью ликвидирована, уже все прошло, продолжаем работать над очагом заражения в областной клинической больнице. Там достаточно большое количество медработников. Я думаю, мы выйдем там на человек 95-100 из медработников. Больница вообще большая, порядка 1500. Среди пациентов ожидаем 50-60 заболевших.
Самая серьезная ситуация - многопрофильный стационар. На то есть несколько причин: невозможно остановить оказание помощи, потоки врачей и пациентов перемешиваются. Вторая причина — там больные, которые действительно ослаблены: тяжёлые онкологические больные, с серьёзными хроническими заболеваниями в стадии декомпенсации.

- Не столкнёмся ли мы с дефицитом медперсонала?

- С ним мы столкнулись ещё до начала этой всей ситуации с коронавирусной инфекцией. Сейчас вынуждены, чтобы уменьшить потенциальный риск выбытия медработников, разделить всех врачей на группы. Это сделано для того, чтобы, если одна группа вышла из строя, на их место после обработки учреждения зашла другая. Дефицит есть, и люди работают сегодня на серьезном пределе.

- Сколько врачей старше 65 лет были отправлены домой, как входящие в группу риска?

- Мы не должны были отправлять на больничные листы работников в возрасте старше 65 лет. Мы им это предложили, и ушли те, кто захотел. А кто посчитал себя готовым для работы с инфекцией, остались работать. У нас есть довольно-таки большое число людей, которые отказались оказывать медицинскую помощь в этот нелегкий период. У нас таких врачей под сотню и две с половиной сотни – средний медперсонал. Они сказали: «Ребят, спасибо всем, мы пойдем и пока работать не будем, потому что…» У кого-то, наверное, на то есть свои причины, и я не вправе их осуждать. У кого-то есть дети, у кого-то ещё что-то... По факту, у нас 350 человек еще перед началом этой всей коронавирусной истории просто встали и вышли.

- А студенты-медики привлекаются к работе с коронавирусными больными?

- Наша позиция и глубокое убеждение, что мы студентов-медиков и прочих привлеченных лиц в очаг пускать не будем до того момента, пока это просто не будет невозможно, пока не зашьемся. Потому что чем позже мы этих людей введем в очаг, тем лучше. Мы стараемся обеспечить их безопасность. Студенты-медики и ординаторы работают, но они занимаются той работой, которая не связана непосредственно со входом в красную зону, они помогают.

- Есть информация о закрытии Советского неврологического интерната на карантин.

- Это не так. Мы рекомендовали руководителям всех социальных учреждений перевести их в режим карантина. То-есть заходит бригада на две недели, которая проживает там, оказывает нужные услуги, затем ее меняет другая. Это ограничительные мероприятия, которые мы вынуждены ввести, чтобы не допустить туда инфекции.

- Количество больных коронавирусом в регионе растет, хватит ли у нас коечного фонда?

- Резерв коечного фонда в Калининградской области достаточно высокий. Мы понимаем, сколько у нас прирост, анализируем выписку. Сейчас порядка 400 человек находятся на лечении. Мы больше контролируем не сами койки, а их обеспечение аппаратом ИВЛ и оснащение кислородом. Сейчас коек кислородной терапии и аппаратов ИВЛ занято меньше 10%. У нас есть мобилизационные планы, ставим дополнительные койки для лёгких форм, которых будем выбирать из инфекционной больницы и стационара, и не оставлять людей с бессимптомным течением дома. Потому что эта практика очень серьёзно критикуется по результатам. И есть постановление главного санитарного врача, который обязывает госпитализировать всех пациентов в стационар, мы этим занимаемся. Вы уже слышали о принудительной госпитализации. В настоящее время несколько дел в суде.

- Как проходит процесс похорон коронавирусных больных?

- Он очень жёстко зарегламентирован санитарным законодательством. Его, безусловно, выполняют, когда тело выдаётся родственникам. И они поступают именно туда, куда поступать должны. К счастью, мы потеряли не так много человек за этот период - всего 11 - и каждое тело отправляется на медэкспертизу.

- Как прокомментируете возобновившийся приём в детский сады после снятия режима самоизоляции?

- Мы обсуждали этот вопрос со Светланой Трусенёвой. По моему мнению, детский сад нужно открывать не в один день, а поэтапно и обеспечить обязательный медицинский осмотр каждого ребёнка, пришедшего в первый раз. К этому недосмотру нужно привлечь воспитателей и сотрудников детских садов, чтобы они знали, на что обращать внимание. Мы понимаем, что без открытия детских садов нельзя всех выпустить на работу, детский сады открывать придётся. Также мы понимаем, что все равно кто-то из детей будет болеть и тут нужно будет активно и своевременно закрывать сады. Сейчас мы ставим задачу, чтобы каждого ребёнка обеспечить медосмотром перед первым посещением детского сада после его открытия.

- В каких больницах есть умершие?

- Во всех, где коронавирусные больные. Это и БСМП, и ЦГБ и областная клиническая. Из 11 пациентов, которых мы потеряли, шесть человек - это в чистом виде проявления коронавирусной инфекции. У остальных пациентов она была фоновой и не основной причиной смерти. Например, четвёртая стадия рака с осложнением. Также была пациентка, которая умерла от коронавирусной инфекции от декомпенсации сахарного диабета, она была на искусственной почке. Каждый случай разбирается детально.

- Можно ли говорить, что у нас летальность выше, чем в целом по России?

- Сейчас нельзя определить процент летальности, потому что он выводится по всем случаям в целом. Как говорится, цыплят по осени считают. Мы сможем посчитать, когда вся эта история закончится. В Германии 2,2%, а в других странах до 15-20 %.
Мы по заболеваемости идём по стандартному сценарию распространения вирусных инфекций. На пик ещё не вышли, тяжелый период ожидаем 20 мая.

- Медсестра, которая умерла в клинической больнице, почему не была на режиме самоизоляции?

- Она сама приняла такое решение, сказала, что будет работать. Она работала в том отделении, где вирусная нагрузка очень большая. К сожалению, все наши мероприятия не увенчались успехом, мы её потеряли.
Важно понимать такой термин, как «вирусная нагрузка». Если член семьи может быть заражен коронавирусом и прийти домой, ничего не произойдёт. А, например, в больнице количество людей, которые являются носителями, даже без проявлений инфекции, намного больше. И человек, который не болеет, от всех сразу одновременно набирает очень высокую вирусную нагрузку, она начинает развиваться в агрессивное заболевание. Для примера приведу такое понятие, как доза облучения. Когда ликвидаторы работали на Чернобыльской АЭС, действовал принцип: чем выше излучение, тем меньший период времени ты можешь там находиться. Такая же история здесь: чем выше вирусная нагрузка, тем меньше человеку нужно провести времени, чтобы получить серьёзную форму заболевания и начать по-настоящему болеть.

- Будет ли вторая волна заболевания?

- Точно никто не может прогнозировать, вдруг «Вектор» придумает через три месяца вакцину? Мы начнём прививать, в первую очередь, медработников. И тогда передача вируса прервётся. Сегодня медработники являются резервуаром инфекции, которая распространяется. Если бы медработники не болели, тогда бы ситуация в мире шла бы значительно медленнее, чем сейчас.
Очень важно говорить о масочном режиме. Мы всегда говорим, и это правильно, что маска нужна больному человеку. Но поскольку сейчас очень много форм без клинических проявлений, то мы не знаем, кто болеет, а кто нет. Если маска находится на здоровом человеке и человеке больном, то вероятность получить инфекцию при общении друг с другом крайне мала.

Второй момент - выявление пациентов на доклинических стадиях, когда их ещё ничего не беспокоит. Поэтому я обращаюсь к работодателям с просьбой обеспечить фильтр на входе и отстранять людей, у которых температура 37. Системе здравоохранения сейчас очень сложно обслужить все вызовы, по некоторым позициям ожидание скорой помощи 3-4 часа. Но даже если человека, который сегодня пришел на работу с температурой 37, мы возьмём в оборот не сегодня, а завтра, это будет значительно больше эффект, чем его нахождение дома. Потому что он дождётся тяжелой формы, а потом поступит с тяжелой пневмонией. У нас таких пациентов около 40 %. Поэтому входные фильтры очень важны, и заниматься лечением надо на ранней стадии, тогда люди выздоравливают через 5-7 дней.

Но наш человек так устроен, что ему проще, образно говоря, отпилить торчащее из спины копье, чтоб не мешало спать. Один из умерших пациентов до последнего отказывался от госпитализации.
Самое сложное - заставить лечиться медработников, они вообще ничего не хотят делать. Сначала мы очень долго проходили фазу отрицания, когда сами медработники не хотели признавать факт наличия коронавирусной инфекции: «Да ладно, сейчас мы быстро тут все переболеем и получим коллективный иммунитет». Фокус не прошёл. Три недели в очень тяжелом состоянии находится один из докторов. Несколько вылечившихся врачей получили очень серьёзные последствия из-за того, что вирус поражает ткань лёгкого.

У нас есть задумка всех вылечившихся пациентов забрать назад и пропустить через компьютерную томографию. Хотели сделать это через месяц после выписки, но с учётом сложившейся эпидситуации эту историю немножко сдвинем по времени.

- Куда поступают больные не с коронавирусной инфекцией?

– В основном в областную клиническую больницу. Она полностью готова к диагностическому протоколу, у неё есть своя лаборатория, компьютерная томография, рентгены, возможность предоставить боксированные палаты. Экстренную помощь оказывает БСМП, новый корпус работает как изолированная больница. С инфарктами берет федеральный центр в Родниках. Маршрутизации больных отработана.

- Во многих больницах на один этаж один туалет. Не способствует ли это распространению инфекции среди здоровых пациентов?

- Поэтому мы и направляем людей в больницы, которые соответствуют всем современным требованиям. К сожалению, их единицы. Это отреконструированная инфекционная больница и новый корпус БСМП. Они и берут самых тяжелых больных на себя. В остальных больницах разделены все потоки пациентов, они не пересекаются со здоровыми.
Мы пытались рассматривать возможность отдельного канализации стоков и воды в клинической больнице, но возможности по палатам нет. С учётом новых требований строится новый корпус детской областной больницы, онкоцентр. Объекты, которые идут на реконструкцию, всегда оцениваем по возможности обеспечить отдельными удобствами. Где-то получается, где-то нет.

- В инфицированной коронавирусом областной больнице медики продолжают работать?

- Да. Никто просто так оттуда не должен выходить и заходить. К сожалению, мы ежедневно забираем одного-двух заболевших медсестер и врачей и переводим их в инфекционный стационар. Оставшиеся продолжают долечиваться пациентов. Это многопрофильный стационар и их нельзя перевести куда-то другое место. Пока там очень сложная ситуация.

- Можно ли сказать, что основное распространение COVID-19 в регионе идёт через медорганизации?

- Нет. В основном, это внутрисемейные заражения, через самостоятельно организованные группы. Сегодня для того, чтобы стало не хуже, нужно обеспечить максимальное социальное дистанцирование. По-прежнему избегать массового скопления в виде совместных обедов в коллективах, корпоративы, дни рождения, поездки на шашлыки. И ограничить посещение больниц и поликлиник.

- Спасибо!


Просмотров:3925

Комментарии