Митина: Школьниками на металлолом разбирали танки и самолёты

irina 18.11.2021 13:36
Митина: Школьниками на металлолом разбирали танки и самолёты Калининградка Валентина Григорьевна Митина вспоминает свою жизнь в послевоенном городе.

ДЕТСТВО

«Я родилась 5 сентября 1941г. в селе Кневичи Шкотовского района, Приморский край. В семье было шестеро детей. Жили во Владимирской области, во Владивостоке, на Сахалине.
Когда началась война, оба брата ушли на войну. Старший брат Леонид воевал с немцами десантником, а Виктор – с японцами. Всю войну от Леонида не было никаких вестей, мама считала, что он погиб, оплакивала его. И тут узнала, что второй брат служит на Сахалине. Она взяла нас и с Владимирской области мы отправились на Сахалин. Мама поступила в воинскую часть прачкой, чтобы быть поближе к сыну».
«Папа, Григорий Ильич Митин, погиб в 1941 году. Причем смерть нелепая. Он был председателем колхоза, рвался на фронт. Но стране нужно было продовольствие, на фронт его не отпустили. В Кневичи из тайги пригоняли монгольских лошадей, обучали работе для армии. Отец вечером шел домой и увидел, как мальчишки объезжают этих коней. Один подросток попросил папу поймать лошадь, которая вырвалась и не давалась в руки. Папа был человек отчаянный, изловчился и поймал лошадь. Вскочил на нее, но та отца сбросила и сильно ударила в живот. Папа умер 10 сентября».
«После войны на Сахалин приехал Леонид и уговорил маму вернуться во Владимирскую область, домой. Приехали туда, а брат тут же женился, да еще ушел «в примаки», то есть стал жить с родителями супруги.
Мама расчитывала, что он поможет дом восстановить, поможет по хозяйству, а он все оставил на маму».
«Наша мама, Мария Дмитриевна, всю жизнь проработала в колхозах и работы не боялась. Она – дочь кулака. Рассказывала, что работали от зари до зари, зато и хозяйство у семьи было крепким. Когда начали раскулачивать семьи, мама пошла сдавать своего отца, как антинародный элемент. Но, поскольку наемных работников в семье не было, он не подходил под категорию кулака. А привычка работать на износ у мамы осталась на всю жизнь».
«Когда начали вербовать людей в Калининградскую область, то мама, сильно обидевшись на Леонида, собрала нас, взяла корову Жданку (без коровы никуда, надо же как-то кормить детей, мы и на Сахалин приехали с ней, перевезли военным кораблём), мы погрузились в товарный состав и отправились вместе с другими переселенцами в новую жизнь».

КАЛИНИНГРАД

«В Калининградскую область мы добрались в феврале 1946 года. Нас распределили в колхоз им.Елены Ковальчук в Гурьевском районе, тогда он назывался Нойхаузен. Нам дали дом, но прожили мы там недолго. В 1950 году к нам перебрался с Сахалина мой брат Виктор, сразу устроился на 820-й завод водителем, получил финский домик, и мы все туда переехали.
Жили две семьи на втором этаже, две семьи на первом. У нас были две комнаты внизу, общая кухня, общий туалет, общая ванна. Но мы дружно жили, праздники отмечали вместе».
«Не помню, чтобы мы замерзали или голодали. Вокруг было много деревьев, их разрешалось рубить на дрова. А когда наша корова отравилась и мы её зарезали, мама поехала за новой скотиной в Литву.
Мама все время говорила мне: «Валя, только кушай, не жалей на еду деньги, это здоровье. А тряпки будут меняться, они не главное». Я до сих пор помню эти мамины слова. Сейчас мне уже 80 лет, и может быть за счёт не голодного детства я до сих пор по больницам не хожу: перед школой мама обязательно завтраком нас кормила, ужин всегда был на столе».
«Я удивлялась: когда мама спит? Ночью когда не встану – 4-5-6 утра - мама все хлопочет по хозяйству. Говорила: «Я 20 минут на кулаке подремлю, и хватает, вот и весь мой сон». Но у неё была анемия, температура выше 35 градусов не поднималась. Врачи сказали, если не избавится от скотины, она погибнет, сильное истощение организма. У нас были корова, телёнок, поросёнок, куры. На фотографии, где мне 14 лет, я стою рядом с мамой возле финских домиков. Мама выглядит на 70 лет, хотя ей и 40 нет. Худющая».

ШКОЛА

«Я училась в школе на Шпандине. Запомнилось, как металлолом собирали, как радовались, когда занимали первое место по сбору макулатуры или вторьсырья. Больше всего было металла. Самолёты стояли разбитые, танки, разбирали их и тащили в металлолом. А сколько снарядов было! Многие школьники погибли тогда, мальчишки в основном. Они пытались порох добыть, такие ребята хорошие были. Это наши первые потери в мирное время.
Поначалу в одном классе учились дети 7-8 лет и переростки по 15-16 лет. Затем сделали для них отдельный класс. А потом построили новую школу №34, и там я заканчивала свое обучение.
Запомнилось много хорошего. В то время нам давали кругленькие булочки и чай бесплатно. Каждое утро все дети получали чайную ложку рыбьего жира. Мы так его ненавидели!
Поначалу в школу книги и тетрадки я носила завёрнутыми в платочек. Приехала с деревни, портфеля не было, школьной формы тоже. Потом мама накупила лоскутков, раньше на рынках были такие палатки, где продавали лоскутки. Мама сшила мне форму и фартук. К каждому празднику у меня были новые платья, спасибо маме.
Я помню всех учителей тех лет. Они давали крепкие знания, свое время тратили на нас, не считаясь. Помню классного руководителя Марию Алексеевну Огневу. На день рождения на пироги она приглашала к себе весь класс. Все учителя наши - бывшие фронтовики. Учитель немецкого языка Нина Яковлевна - переводчица. Историк и директор школы Пётр Яковлевич Немцов -бывший разведчик. Учитель по рисованию и черчению тоже фронтовик. Это были прекрасные люди!»
«В школе внимание было к каждому. Помню, мне пальто подарили. Жили мы бедно, я прибегала на уроки по морозу, накрывшись шалью. Длинная, шерстяная, с кистями. Накроешься и бежишь бегом, чтобы не замерзнуть. Учителя заметили, что я без пальто, и подарили мне красивое, теплое, зимнее».
«Летом ездила в пионерские лагеря. Замечательные были слёты, с кострами, песнями. На карнавал цветов делали украшения из бумаги, вместе с пионервожатыми клеили и раскрашивали».
«В детстве за ребятнёй присматривали соседские бабушки. Родители допоздна на работе, мы мал-мала-меньше бегаем по улице. 80-летние бабушки сидели на лавочке, мы их боялись и слушались».

РАБОТА

«После 8 класса я пошла работать на 820-й завод, сейчас это судостроительный завод «Янтарь». Поначалу меня не брали, еще 17 не было. Так что я устроилась «по блату».
На заводе я отучилась на токаря, но недолго работала на станке, очень сильно боялась, что стружка залетит в глаза и я ослепну: токарный станок огромный, металл брызгами во все стороны! И ушла я на обувную фабрику. Она называлась артель инвалидов «Победа».
Здание располагалось на самом берегу Преголи, напротив рыбной деревни. Оно было в разбито, огромные цеха обогревались вместо печки железной бочкой, к которой мы жались во время холодов.
Обувь поначалу шили вручную. Мне тогда было лет 18, от шила на пальцах образовались огромные мозоли. Кожа под обувь была такая жёсткая, что мы на ночь её замачивали в чанах. На танцах я стыдилась показывать свои руки из-за мозолей.
На танцы мы бегали со Шпандина на улицу 1812-го года, там был клуб моряков. Там же проходили репетиции ансамбля песни и пляски Балтийского флота, где я участвовала в самодеятельности. На репетиции или танцы бегали зимой в туфельках и капрончике, а зимы суровые стояли. Но молодость ничего не боится».
«Вокруг здания фабрики лежали руины и пустырь, было очень страшно возвращаться поздно с работы. Работали в две смены. Там же стояла огромная разбитая кирпичная база, на Ленинском ничего ещё не построили. Я на всякий случай с собой носила маленький нож. Нас пугал один мужчина. Рано утром идёшь - пустырь, река, людей никого нет, а он стоит и распахивает пальто, под которым голый. Очень этим наших женщин пугал».
«В артели я проработала более 30 лет, вышла замуж, родила дочь. Три раза выбиралась в депутаты. От фабрики получила квартиру. Тогда фабрика начала строить своё жильё. Наш профсоюз отчислял деньги в Министерство легкой промышленности, и все предприятия легкой промышленности таким долевым участием строили дома для работников. Квартиру 3-х комнатную мне дали на ул. Яналова. И подселили нам соседку в отдельной комнате, потому что наша семья не «тянула» на трёхкомнатную. Долгое время подселенцы менялись. Но жили всегда с ними дружно».
«Затем я работала мастером в ателье «Новинка», уезжала на Крайний Север, там строили газопровод, всесоюзная стройка в тундре. Ближе к пенсии перешла в управление общественного питания облисполкома».

ПЕРЕСТРОЙКА

«Перестройку я пережила тяжело. Было очень больно, когда разваливали предприятия, специально их банкротили. Нас внаглую обманывали. Дали ваучеры, ну и что? У меня до сих пор по ваучерам якобы имеется московская недвижимость, есть два сертификата. Пыталась что-то доказать, но бесполезно.
Какое счастье, что я долгое время жила в другой стране! Мои лучшие годы пришлись на Советский Союз. Я каждый день радовалась! Мы очень долгое время работали с одним выходным, и даже в этот день разбирали кирпичи на Ленинском проспекте, высаживали деревья на острове Канта.
Как депутат я не стеснялась говорить с трибуны что думала. Сейчас встречаю людей и мне напоминает, что я то квартиру помогла кому-то получить, то добилась освещение у моста.
Тогда эстакадный мост по Ленинскому только строили, а понтонный через Преголю стоял в темноте. Остановка автобуса была у разбитого Королевского замка, а там хоть глаз выколи. Вот я и стала хлопотать, чтобы освещение поставили.
Сейчас хожу по городу и вижу: вот это мы сделали, вот это. Жизнь прошла не напрасно».



Просмотров:952

Комментарии