Рубили рельсы вручную

irina 12.01.2020 14:35
Рубили рельсы вручную«Калининград без границ» продолжает публикацию воспоминаний жителей Калининградской области о том, как восстанавливался край после войны, как проводили досуг наши бабушки и дедушки, как постепенно менялся облик городов и сел Янтарного края.

Приглашаем всех пожилых людей поделиться моментами своей жизни в Кёнигсберге-Калининграде и области в советский период. Наличие фотографий желательно. Связаться с корреспондентом «Калининград без границ» можно по тел. 8 952 792 5339. Эл.адрес: irina@freekaliningrad.ru

Николай Васильевич Блинов 42 года отдал работе в Калининградской дистанции пути - филиале РЖД. Вот как он вспоминает первые годы работы:

НАПРАВЛЕНИЕ

«Шла война. В 1941 году я начал работать на Горьковской железной дороге и в 1943-м пошел на курсы Горьковского железнодорожного училища. 23 апреля 1946 года меня вызывают в отдел кадров дистанции пути и сообщают, что по приказу №430 НКПС (Народный комиссариат путей сообщения) направляют в Вильнюс.
Я приехал в управление литовской дороги, поднимаюсь в отдел кадров на четвёртый этаж. Руководитель проверил мои документы и сказал, что в Каунасскую дистанцию пути срочно нужен специалист. Дали мне сразу звание старшего мастера. Как раз отправлялся пригородный поезд Каунас-Вильнюс, им и добирались. Части пути была взорвана, так что полтора километра шли пешком. Дошли до здания казармы, где располагалось управление железной дороги. Мой сопровождающий пошёл в туалет. А тут подходит ко мне старушка и спрашивает, мол, вы мастером будете? Я отвечаю, что да. Она говорит: «Сынок, не оставайся здесь, тебя ночью убьют «Лесные братья». Тогда в лесах прятались вооружённые националистические формирования «Лесные братья». И я испугался.
Когда старший мастер пришел из туалета, я ему сказал, что передумал работать здесь, мы вернулись в отдел кадров дистанции пути, где меня направили в Кёнигсберг. Тогда город был закрытой зоной. Как раз пришел поезд Москва-Кёнигсберг, его еще называли «пятьсот- весёлый», он состоял он из телячьих двухосных вагонов. При ходьбе состав болтало так, что невозможно было. Только один вагон был четырехосный, он предназначался для железнодорожников или больных людей».
«Приехал в Кёнигсберг. Южный вокзал стоял без крыши, стеклянный купол разбомбили, на пути взорваны стрелки. Так что поезда останавливались на Сортировочной. Пока ехали – вокруг одни руины. Только Балтрайон был более-менее в сохранном состоянии, а центр Кёнигсберга разбомблен, одни кирпичи и трубы торчали. Ну, думаю, куда я попал?! Пришел в дистанцию пути, она располагалась на улице Товарная. Начальника дистанции нет, один дорожный мастер, с Вильнюса прислали. Молодая девчонка оформляла нам приезжие документы. Больше никого, нас всего трое человек.
Тогда здесь советской России не было, одни немцы жили. Из советских пять военных и один капитан - комендант района. Комендатура располагалась на улице Киевской. Это была районная комендатура, которая подчинялась городской.
Со мой на распределение прибыли еще несколько человек. Капитан назвал нас дезертирами, которые отлынивают от войны. Мы возмутились. Ведь у нас была бронь. Например, когда я работал на Горьковской железной дороге, так мы сутками не спали, пропускали военные эшелоны. В общем, капитан отправил нас учиться на 10 дней военной специализации. И после окончания курсов выдал военный билет, в котором было указано, что я сапёр».

ПОРТ

«Дали мне участок - морской порт. Пришел туда в качестве старшего мастера дистанции пути. В порту все причалы, пути разгромлены. Жёлтый элеватор был целый, с дыркой от снаряда, второй – разбомблен. Людей нет. Один начальник станции, один монтёр и один кассир. Целым был только один путь - в торговый порт. Нужно было все восстанавливать, а людей нет, инструментов нет, зданий нет. Всё делали сами - где ломик, где лопату, где кирку найдём. Достали горн, сделали наковальню и сами ковали ломы да лопаты. Никакой власти не было, приходилось все решать самим».
«На путях в порту стояли разбитые вагоны, все это нужно было снимать, очищать пути - и все вручную. Где взорваны стрелки, соединял рельсы напрямую. Крестовины, рамы - снимал. Газорезчиков не было, рельсы рубили вручную.
В месяц я сдавал металлолом по 250 тонн. Это всё то, что было убрано с территории порта».
«Когда я восстанавливал пути, для работы давали немцев, потому что работников не было. Там, где речной порт, на левой стороне, стояли деревянные бараки, в них жили немецкие военнопленные, их было очень много.
Зима была суровая, а немцы ходили в деревянных колодках на ногах, типа калош, но деревянные. Сапог у них не было. Только голову шарфом укутают и больше одевать нечего. Они жаловались на холод. На улице мороз, рельсы и территорию от снега надо чистить. Я потом им выписал сапоги женские кирзовые, телогрейки ватные, брюки. Правда, потом перестал немцев брать на работы, потому что такие зверюги, зыркают глазами! Хотя наши их охраняли, дисциплина в лагере была крепкая».
«В порту работал один немецкий паровоз, на кранах - немки. Стал поступать подвижной состав, трамвайного типа, а я не знаю, как их обслуживать. Шаблонов нет, а они нужны, чтобы при восстановлении путей измерять расстояние. Сами сделали деревянный шаблон, с ним и работали. Потом литовская дорога прислала нам шаблон. Без измерительных приборов работать нельзя. Потом нам прислали бригадира пути, затем мастера, мне стало легче работать. Бывало, рельс лопнет, начальник станции и я идём и меняем рельс. 15-метровый рельс поднимали. Тяжело было, и отдыхать не приходилось».
«Заменили огромное количество путей вручную. Только 14 путей в одном парке, а в торговом порту четыре парка, да и на сортировке калининградского узла тоже просто огромное количество замен было. Всё вручную».

ПИТАНИЕ

«Кёнигсберг сначала был запретной зоной №1, никого не пускали. Потом сделали запретную зону №2, затем №3, а потом вообще отменили. На Горьковской железной дороге мы получали 100 г хлеба, такой дневной паек. А сюда приехал, нас поставили на военное довольствие, кормили хорошо - килограмм хлеба по карточке, мясо, выдали тёплую одежду. Столовая была на Киевской, там питались. Здание до сих пор стоит, сейчас там кафе. С Вильнюса прислали начальника ОРСа. Приезжал вагон-лавка, обеспечивал нас».
«Одевались мы, в основном, в форму и спецодежду. Тогда одни военные в форме были. Бывало, пойдёшь, лишнюю спецодежду выпишешь и всё в ней ходишь».
«На Киевской за Беговой были огромные сады. Столько яблок! Наедались от пуза. А потом яблоки под ногами лежали. На Преголю ходили рыбу удить. Она хорошо ловилась, особенно во временя нереста, здоровенные такие лещи!»
«Позже в порт начали приходить судна из Германии - с горохом, с пшеницей, с рожью, с овсом. Бывало, пойдёшь на элеватор, а там девчонки молодые работают. Они горох наварят, маслом заправят - аромат такой! Приглашают меня: «Мастер, садись поешь». Наложит целую миску, наешься от пуза. Такая вкуснятина!»

ПОСЛЕВОЕННЫЙ КЁНИГСБЕРГ

«До работы шли пешком. Ленинский проспект весь был засыпан битым кирпичом, мусором. Не пройти, не проехать. Пять дней мы чистили трамвайную линию. Машин не было, всё на себе перемещали. Трамваи пустили с 1948 года, до этого времени чистили пути».
«Жильё дали на Восточной улице, где поворот на Киевскую, переулок с правой стороны. Дом целиком так и остался, его восстановили. Но одна коробка, стёкол нет, дверей нет, всё приходилось вставлять самим. Подвалы были хорошие. Я в подвал залез, а там мёртвые немецкие солдаты лежат, вонища страшная! Вообще, в Кенигсберге первый год был очень тяжелый воздух, много трупов гнило, их постепенно вывозили. Только потом стало возможно дышать».
«В городе была специальная часть, которая очищала весь Калининград от боеприпасов. Помню, на улице Павлика Морозова сразу четыре боеголовки не взорвались, торчали из земли. Тогда сапёров не хватало, зону просто оградили. Позже приехали сапёры и обезвредили снаряды».
«Посуду покупали у немцев на Кольцевой улице, сейчас Павлика Морозова. Как идти на Печатанную, на этом переулке базар был. Старые немки торговали папиросами и картошкой, все это они выращивали. А позже уже стали продавать табак каунасской фабрики».

ВОССТАНОВЛЕНИЕ

«От станции Кёнигсберг до Советска была узкая колея, еще немецкая. Колея была 1435 см, а мы перешили на 1520 см, на отечественный стандарт. 10 дней перешивали. Шпалы деревянные, на шурупах. Вот мучились! Потому что не было ключей. Как выкручивать? Сами всё придумывали».
«В Зеленоградск ходил состав пригородного сообщения, четыре вагона. Людей набивалось, как сельдей в бочки. В окна пропихивали тех, кто в дверь не помещался. А рельсы старые, немецкие, просто гнулись под этим составом. 34 кг погонный метр, головка тоненькая. Более-менее потяжелее рельсы стали получать уже позже. Меняли старые рельсы на новые. А работали, в основном, женщины. И клали рельсы, и разгружали их, когда составы приходили. Бывало, приходит вагон с 500 шпалами. Жара! Женщины раздеты, в одних лифчиках, шпалы грязные… вот такая была женская работа. Я жалел их и никогда их не обижал.
Я получал порядка 800 рублей старыми. Работяга получал 450 - 475 рублей. Я всегда просил, чтобы женщинам побольше денег выписывали».
«Более-менее полегче стало в 1949-1950 годы, когда  колхозами начали приезжать переселенцы, занимали земли в черняховском и зеленоградском направлении. Их направляли туда. Поля все были запущены, а потом наши их начали обрабатывать, появилась своя продукция, стало полегче жить».
«В нашем районе восстановили кинотеатр «Родина». Поначалу туда пускали смотреть кино только солдат, а потом уже и гражданских».
«Дистанция пути в семидесятых годах насчитывала 3000 человек. Был большой коллектив. Давали бесплатные путевки. Вместе ходили на демонстрации. Сейчас меньше работников, их заменили механизмы».



Просмотров:3601

Комментарии