Овчинникова: Сейчас живу, как в раю

irina 23.01.2022 11:52
Овчинникова: Сейчас живу, как в раюДетство в концлагере, полуголодная послевоенная жизнь и непростые замужества не сломили хрупкую, но стойкую калининградку. Вот как Мария Яковлевна Овчинникова рассказывает о своей жизни.

ДЕТСТВО

«Я родилась в деревне Коротояк Воронежской области 1 декабря 1936 г. Когда началась война мне было 5 лет. Отец работал председателем колхоза и перед самой войной мы закончили строить дом. И вот идут люди из города и говорят: «Яков Иванович, - война». Так и узнали о нападении Германии.
Папу забрали на фронт сразу, мама осталась одна с тремя детьми. Когда наши отступали, подожгли склад с оружием. Мне повезло, я в это время под столом играла. От взрыва очень сильно пострадали брат и сестра, 1932-го и 1940-го года, осколками посекло. Они практически ослепли. Сестра сейчас инвалид первой группы по зрению».

«Вскоре к нам в деревню пришли немцы. Выбрали для жилья наш дом. Наверно, это были гестаповцы, они носили черную форму и отличались особой жестокостью. Стали резать скот, избивать людей, и все бабы в селе договорились спрятаться в ярах. Нас мама из окна ночью высадила, и мы убежали. Но кормиться-то надо, ходили в поля картошку копать. Нас немцы выследили, собрали всех у церкви и погнали в Острогорск за 18 км в концлагерь.
Когда нас гнали, мы очень медленно шли. Все уже садились отдыхать, а мы только-только подходили. Мама рассказывает, что ослабевшие от недоедания люди не могли идти. Мамина родственница настолько устала, что бросила на дороге дочку и ушла без неё. Тех, кто не мог шагать или отставал, просто расстреливали. Пока мы отдыхали - копали ямы, в эти ямы сбрасывали расстрелянных людей. Там были полицаи из местных, они ещё живым людям отрубали ноги, чтобы снять с них обувь, а затем продать. Я помню, уже закопанные ямы шевелились и стонали, потому что в них скидывали не умерших людей».

«Когда мы пришли в Острогорск, нам не хватило места в сараях, пришлось жить под открытым небом. От холода я заболела малярией и болела долгое время. Ведь теплой одежды у нас с собой не было.
Взрослые ходили копать траншеи, немцы постоянно расстреливали людей, помню. Маленькая сестра с рождения была пухленькая, а в концлагере глину от голода ела».

«Немцы тоже были разные. Не помню почему, но позже мы могли гулять по Острогорску. С братом как-то пошли к церкви, там в сарае через дырочку палочкой можно было наковырять себе зерна. Вдруг идет немец. Привел нас к себе, накормил и еще с собой дал. Мёд в сотах, я первый раз такой мёд плитками видела. «Гитлер капут», - сказал».

«После освобождения мы вернулись в родную деревню, а от нее ничего не осталось. Наши когда наступали, «Катюшами» сровняли ее с землей. А тут пришел друг отца, принёс нам посуду - котелок и одну ложку, и рассказал, как погиб мой отец. Это произошло в 1942 году, папе был 31 год. На эшелон с советскими солдатами налетели немецкие самолеты и из пулеметов расстреляли людей. Так умер мой отец.
Мама, когда услышала это, сразу слегла. Мы, трое малолетних детей, ходили побирались, а еще надо было засеять огород. Один початок кукурузы в деревне по зёрнышку делили на всех».

«Мы начали строиться на своем дворе, хоть сараюшку до зимы успеть поставить. Чтобы привести бревна, нам дали быков. Мы с братом быков запрягли, бревна нагрузили, а быки легли на дорогу и не двигаются, нас, маленьких, не слушаются. Так со слезами бревна и таскали».

«В 1946 году стали вербовать людей в Калининградскую область. Нас не взяли, потому что в семье должен быть кормилец и только один иждивенец. А нас в семье трое иждивенцев и одна кормилица. Но мамина подруга прислала нам вызов, так мы оказались на бывшей прусской земле».

КАЛИНИНГРАД

«В 1948 году поездом из Москвы мы приехали в Полесск, в колхоз имени Кирова, это где посёлки Славянское, Тургенево. Здесь люди сажали кормовую свёклу, а мы ее варили и жарили, так были рады, что еда есть и свеклы можно вдоволь наесться. Она была нам как самое желанное лакомство.
Мы получили комнату в бараке, на четыре семьи, ещё немецком. К тому времени брат подрос, начал работать трактористом в Низовье, стало полегче. Меня отдали в няньки, в 13 лет, в школу я не ходила. Потом меня подруга в Калининград в няньки устроила. Но эта семья развелась. Маша уехала к своей матери, а Вася ушел к своей женщине. В комнату поселили женщину с Ленинграда - Нину Мингалёву. У неё был маленький сын, я осталась за ним присматривать, жила у неё».

«Когда мне исполнилось 16 лет, я устроилась работать почтальоном. Поначалу взяли с испытательным сроком, боялись, что я сумку не донесу - была очень худой, недокормленной. Поселилась я у нашей работницы, в комнате на 7 кв м на чердаке. Пришла к ней с матрасом, набитым соломой, и куклой. Откуда кукла - не помню, это была голова с пришитым туловищем. Я ведь в детстве даже в куклы не поиграла, не было у меня детства».

«Когда моя соседка собралась замуж, я обратилась к начальнику главпочты Селезнёву, мне дали комнатушку в 7 кв м на Третьяковской улице. Врач из госпиталя Саулькина подарил мне столик, знакомая бабушка из сельхозшколы на Каштановой алее (сейчас Школа будущего) отдала ящик. Сосед солдат принёс кровати. Были такие железные двухъярусные кровати, которые разбирались. Он на двоих с подругой нам и разделил такую кровать. У него купили простыни, у меня их было две. Такое счастье: одну постелить, а другой накрыться.
Одно плохо – отопления, воды, туалета не было. Из обуви у меня - парусиновые туфельки, промокают насквозь. Было очень холодно. Грелись патронами с вилкой, который можно было включить, на нем и картошку отварить, и суп сварить».

«Я считаю, что меня Боженька берег, никогда я на свою судьбу не жаловалась. Это сейчас все ахают и жалеют себя на пустом месте».

«Мы ещё и на танцы бегали. На рыбоконсервном комбинате были платные. Один билет купим, кто-то пройдёт по этому билету, контрамарку вынесет, по ней все остальные проходили».
«Когда я устроилась на работу, то решила с первой получки купить себе аж целый килограмм конфет-подушечек! И все 45 лет, которые отработала на почте, покупала эти подушечки с зарплаты».

«Чуть позже меня перевели в отделение у ж/д вокзала. Помню, мы с девчонками бегали за продуктами в магазин «Стрела», через дорогу. Дружили с продавцами, они нам подсказывали, когда привезут то колбасу из Гусева, то масло из Правдинска».

«Мама уехала в Краснодар, в Калининграде ей был не климат, много болела. Сестре дали квартиру от общества слепых. Там был очень хороший директор. Наша почта тоже строила дома для сотрудников: напротив главпочты на Леонова, на Чайковского, на проспекте Мира».

ДОБРЫЕ ЛЮДИ

«Как- то ещё в моём девичестве я готовила на плитке и пришел электрик. Спрашивает, подключена ли электроплитка к счётчику. «Да, - говорю, - подключена». Наврала. Пожилой дядечка пожалел меня, худющую, дал какую-то штучку глушить розетку, чтобы когда придут с проверкой было такое ощущение, что этой плиткой я не пользуюсь, чтобы не оштрафовали. Это был 50-какой-то год. Позже, когда я уже вышла замуж и повела детей в школу, встретила его. Он внуков в школу провожал. Он меня узнал, поздоровались. Я всю жизнь благодарна таким добрым людям, встретившимся на моем пути.
Или вот когда мне дали комнату на Кальговке, наши шофера провели мне воду на второй этаж, договорились с соседкой».

«Когда старший сын пришел с армии, его в тот же вечер забрали обратно - какая-то заваруха была то ли в Чехословакии, то ли ещё где-то. После сборов Сережа решил жениться на бывшей однокласснице Ирочке. Она его и из армии ждала. Мою невестку воспитывала бабушка, дед руководитель пароходства. Ирина поступила в институт, а я Серёже сказала, что институт не потяну, мы бедно жили. Он пошёл учиться в коммунально- строительный техникум на Зоологической. Когда бабушка пришла свататься, я объяснила, что у нас на свадьбу нет денег, даже костюма нет. Бабушка говорит: «Костюм беру на себя», и купила ему «тройку».
Чтобы отметить свадьбу, я пошла в наш железнодорожный ресторан, там завстоловой была знакомая – Маша. Она разрешила нам на стол купить свои продукты подешевле. Только предупредила, что молодые должны прийти скромно одетыми, не как невеста и жених. Ирина на самом деле пришла в светлом костюме, только какой-то цветочек прилепила в волосы. И расписали их вне очереди, через знакомую я договорилась. Ирине пора было ехать по распределению после института на Север.

Вот какие были хорошие люди, как помогли отметить свадьбу. Сын и невестка 30 лет прожили в Надыме Тюменской области, вернулись в Калининград, сейчас оба на пенсии».

МУЖЬЯ

«С первым мужем Валентином я познакомилось, когда он вернулся из армии, мы жили в одном дворе. Отец у него был связист, мама - мой бригадир, сестра - начальник отдела. Они тоже бедненько жили. После армии ему одеть нечего, а я к тому времени уже шить умела, помогала его обшивать. Расписываться в ЗАГС пошла в кофточке и юбке-плиссировке. Чтобы расписаться и сфотографироваться на память, муж занял три рубля. Подходим к остановке (раньше ходил один автобус №8 Чкаловск-Луговое, была проблема на работу добираться, пока не запустили троллейбус), а там стоит наш сосед Юра Петкун с огромным букетом, нас поздравить. Пришли домой, отварили картошку, у соседки килька была - отметили свою свадьбу».

«Валентин проболел 19 лет, шесть раз его оперировали. Но у нас родились два сына: в 1961-м и 1969-м годах. Жили бедно, зарплата мизерная у меня. Комната была в доме на окраине Калининграда, посёлок назывался Кальговка, возле тюрьмы «девятка».

«После смерти Валентина прошло два года и наша работница познакомила меня с Жорой, бывшим военным вертолётчиком. Мне 53, он на 10 лет меня старше, у него трёхкомнатная благоустроенная квартира. Мы прожили с ним в 13 лет, но он тоже заболел, рак лёгких. И вот как-то я его намыла, хотела постель перестелить, а он говорит: «Не надо». Я ему подставила плечо, только через порог ванны перешагнули, и он умер. Я упала вместе с ним».

«Когда началась перестройка, я уже была замужем за Жорой. Мы не жили богато, поэтому трудности перестройки были для нас привычными. Жора подрабатывал на тарном комбинате на полимерах. Им за вредность давали пол литра молока, мы за три дня соберём, у нас творог есть. Директор комбината Шенин опять же своих работников поддерживал. Я даже помогала своему младшему сыну Женьке, они бедствовали. Мы с мужем закупали на Камской вермишель мешками, я оттуда отсыпала украдкой и носила сыну».

«Сейчас живу, как в раю: сыта, одета, у детей и внуков все хорошо, квартира теплая. Я благодарна судьбе за всё».

Фото: из личного архива и доступных источников



Просмотров:12316

Комментарии